Сказка о Василии Девкином сыне
Вариант 2.
Вот жил-был царь. У его детей не было. Оне уж в возрасте не в маленьком стали. А тут мужик рыбу ловил всё. У его было семеро детей. И он поймал шшуку такую, <на…> написано на голове: «Кто эту шшуку съест, тот ро́дит сына». Ой, принёс эту шшучку домой. Ну чего, хозяйка и говорит: «У нас робят и так полно, кормить нечем, унеси-ко царю, ак он ведь заплотит нам».
Ну вот, он принёс царю на, на эту... Принёс - царь обрадовался. А у его, у царя, ведь служанка была, варила ведь не сама царица. Вот наварила там, <жа... на…> приготовила уж полную эту, всё мякоть - серёдку, а сама головку поела, кости собаки ели, а где там ополоски чё, опеть лошадь попила, всё. И вот оне забеременели все в одно <мес…> времё. Собаки родили, и лошади – кобылы родили жеребцов, и этот… и бабы, эта девушка-служанка, и царица сына родила. И вот оне росли как братья, эти - Василий, девушка назвала Васильём, дак звали его Василий Девкин сын, а тот - царёва - я уж не знаю, как и звали, царевич – тот пышный рос.
И вот оне подросли. Лошади росли, оне росли, и собачки-кучеры росли. И вот оне вздумали путешествовать ехать. Поехали по большой дороге, далёко-далёко ехали. Потом попадает дорога розвилистая - на праву сторону и на леву, и афиши написаны эти… <бла… как их>. Написано: «Если по той по левой дороге пои́дёшь, сам будёшь мёртв, а лошадь будёт живая. А на праву сторону - лошадь будет мертва́, а сам будёшь жив». И этот царёв сын на ту, в ту сторону поехал, где сам жив, а тот поехал: «Я, - говорит, - поеду этсель, только бы конь жив был, а со мной видно будет, чего там!» И решили оне: «Давай в этом мисте который выйдёт, живые останёмся, на этой росстане мы будем друг друга дожидать. А если долго, надоест дак, хоть чё-нибудь да пятно изладишь, штё проехал ли, прошёл».
И вот он, этот Василий Девкин сын, доезжает до города. Город весь в трауре. На краешке города стоит домичок небольшой. <Посту…> Он попросился у стар… – там жила одна старушка, пожилая женщина:
– Пусти, - говорит, - меня, и вот коня надо застать, кучера застать. А почему, - говорит, - у вас город в трауре?
- А вот, - говорит, - сыночек: у царя одна дочка, и то змей, трёхглаво И́долищо, просит, - говорит, - на съеданьё её. А если не выставишь эту, <деву...> дочку, то, - говорит, - весь город водой затоплю! Дак вот надо, из-за этого и траур навешан, в трауре город.
- Давай, ладно, бабушка, это, скота <за…> эту, лошадь заставь, кучера застали, а, бабушка, ты, - говорит, - поухаживай за има́, а я пойду посмотрю, познакомлюся с городом.
И вот он пошёл, пошёл, где эта девушка привезёна на эшефоте. Ну, ой!.. Там он с ёй порозговаривал, мало времё прошло, морё заволновалось, вылазит трёхглаво Идолищо:
– У, какой добрый <…> господин, царь, одного просил, а двух послал!
А Димитрий1 – этот Василий говорит:
– Ох, погано чудовище, ни одного не съешь, одним, - говорит, - подависься. Двух не съешь <...> - одним подависься!
Ну ладно. А Василью это легко было справляться, он его живо... дрались, но живо он его прикончил. А был большущий камень, этот камень отвалил, всё-всё сбросал, всё: туловищо, ноги-руки - всё, всё под камень завалил, и голову. Девушке, девушке сказался и сам ушёл к этой, домой. Лёг спать, целые сутки про́спал.
А там по реке издил ершеудик, ёршей только ловил, в лодочке плавал. Он это всё видел. Ой, и хвастатся - нихто не объявляется, штё хто это спас царевну, а только штё это он, себя выставляет, штё я. А он это всё видел, где, чего и как.
Ну ладно, хорошо. Там немного времё прошло, опеть, опеть траур затегается, город весь в траур. Опять объявляет шестиглаво Идолищо: «<Выста...> Вывози дочку на съеданьё, а нет - весь город водой затоплю! Теперь уж <жи…> капли не оставлю живого-сухого, весь залью водой!»
Ну ладно, хорошо. Тот опеть Василий наказывает своей старушке: «Корми и пой моего кучера и коня, а я пойду по городу погуляю, <поз...> познакомлюсь, чего такое там творится». Он опеть пришёл к девушке на эшефот. «Ну вот, здравствуй, царевна, я пришёл - твой спаситель!» И мало времё проходит, им розговаривать некогда было, опять море забушевалось - шестиглаво Идолищо вылазит. Он, он быстро, на́ два раза, сшиб опять головы, опять под камень это всё завалил, все: туловищо, ноги, руки-ноги - всё, всё!
А ершеудик опеть всё выглядывал, знал. Ладно. Это, ершеудик раз спас царевну, царевна домой воротилась. А царевна больше его, паренька этого, не знает, Василья; спас, спас, а ушёл - не знает она его, хто и чего.
Пришёл, опеть сутки целы про́спал после такой битвы. А эта, старушка говорит:
– Ой, - говорит, - добрый молодец, чего ты спишь? Вон у нас какой ершеудик да - погано чудовище, шестиглаво Идолищо погубил, в общем, спас царевну!
- Ну чё сделашь? Пускай, - говорит.
Потом… <го...> это с города опять траур снялся. Мало времё проходит - девятиглаво Идолищо объявляет войну: «Вывози царевну <...> на съеданьё!» Опять затенули город весь трауром. Вот. А <сам> тогда наказал этой старухе: «Ты, - говорит, - часов в двенадцать выпусти коня и выпусти кучера, упусти, отопри, - говорит, - двор, штёбы, - говорит, - оне найдут меня сами, а я, - говорит, - пойду познакомлюся с городом». И опять ушёл, этот Василий Девкин сын. Вот.
<Девятигл…> Мало он с девушкой побыл на этой на эшефоте, <девяти…>, море заволновалось - девятиглаво Идолищо выходит:
– О-о, государь, добрый государь, двоих послал!
Он2 говорит:
– Погано чудовище, одним подависься!
Ну ладно, началась у их битва. А старуха-то проспала, коней-то не выпустила, коня-то не выпустила. Конь двери <вы...> сшиб, вышиб сам, а собака цепь перегрызла. Оне прибежали. Он ему руку ранил, это погано чудовище, пареньку, Василью, а он его, не на один раз сражался, он и победил его опять. Опять всё под камень завалил. Зашёл к девушке. Она ему перстень наложила свой на пальчик и перевязала рану ленточкой, своей ленточкой.
И вот он пришёл, <целу…> пришёл домой, коня опять заставил. Старуха всё проспала. И пришёл, улёгся, и он трое сутки спал.
А там уж чё? Ершеудик: надо скоряе свадьбу - он, вишь, обещал, царь-то: «Эсли хто спасёт царевну, мою дочку, за того замуж отдам!» А ершеудик объявился, что спас я. И вот решил он, долго не мешкая, сразу свадьбу. Там уж три дня ли четыре прошло - свадьба, свадьба начинается, собираются <на сват…> на свадьбу. И вот оне уже за столом молодые <си…> сидят. Она не может отца-то убедить-то, словом, ёй не гленется, что ершеудик - не он, не он! А отец-то ведь не верит, верит тому. А больше нихто не объявляется. И вот через слёзы, но пришлось ёй быть евонной невестой. Ладно.
Вот этот просыпается Василий Девкин [сын]. А там уже свадьба идёт. Василий просыпается. Старуха и говорит:
– Ай, добрый молодец, у царя-то дочка выходит замуж! Чего ты делаешь? Вон какой у нас ершеудик - спас девочку, замуж она выходит!
- Ну чужому счастью я не завидую, бабушка. Ладно, давай я пойду погляжу.
Вот он зашёл, у его рука-то ленточкой-то завязана. О-ой, да как он зашёл, она как увидела, через стол прыгнула, тут все съедобные кушанья... «Ой, вот, папенька, мой спаситель!» Ну тогда чего сделашь? «Тогда надо показать, где он, раз твой спаситель, где чего, где змеины отходы?» А ершеудик-от ходил, казал: вот тут рука, тут нога - всё! Под камнем-то ведь не отваливал: «Я устал, не могу камень отвалить-то! Вот, всё я ведь, я делал дак, только не могу камень отвалить». Тогда Василий, а Василий-то говорит: «Давай, - говорит, - пойдёмте, я всё покажу!» Пришёл, как камень вальну́л, дак там все туловища, ноги, руки-ноги - всё, всё змеиноё: «Вот, - говорит, - чего!» А у девки-то веры-то уж не было, штё он это сделал. Тогда ну... Отец попросил прощенья, и давай невеста будёт Васильёва. Вот.
Он не делал свадьбу. Сперва забрал девушку. «Пои́дём, - говорит, - мать заберём и обратно приидем и тогда свадьбу сделам!» И поехали.
Ехали близко ли далёко, по́ земле широко, доехали до той росстани – никаких признаков нет, что у того братика пройдено, и лёг он отдыхать. А девушка… Коня отпустил погулять. А девушка сидит, караулит. Девушка довольна была, царевна, она полюбила: паренёк хороший. И вот он уснул.
<Вых…> Выезжает тот, тот пешком идёт: конь-от погиб. Тот царёв сын идёт пешком. Ой, увидел эдакую роскрасавицу! А он спит. Он, долго не думая, слов не говорит, ему взял голову отрубил, этому Василью. Ой! Тогда девушку пригрозил. Садится на коня, девушку тоже с собой на коня - поехали: «Ты только где скажи – тебе это же будёт! Ты - моя невеста, и я спас тебя! Там спас ли, не спас, а я нашёл, ты - моя!» Ну ладно. Всё равно поехали.
И вот она там долго ли, коро́тко жила. Она видела ту служанку. Она всё сына провожала, эта девушка, и смотрела в ту сторону. Тот-то приехал, царевич-то, а Василий у ёй - нет! А спрашивать не спрашиват, где да чего, да как, ёй же не положено: она же служанка, рабыня дак. И девушка ходила, откуда ехала, эта девушка-красавица, котора привезённая, в невесты уже готовится, собирают свадьбу. Нет, ещё не собирают, только оне так живут. Так, это она ещё как привезёна, дак не сразу свадьба.
А Василий этот с отрубленной головушкой лежит, знать не знает ничего. И шёл человек. Видит этова, орлёв, орлёнок маленькой ходит. Он его, орлёнка, поймал, а орлиха бьётся и бьётся, об детей беспокоится. Он тогда орлихе сказал, говорит: «Принеси, - говорит, - пузырёк мёртвой воды и пузырёк живой воды, тогда, - говорит, - я тебе орлёнка отдам!» Орлиха это достала, принесла, ему отдала. Он взял, голову прикатил, мёртвой водой плеснул - голова приросла, она, голова, на месте стала. А орлёнка не опускаёт: ещё ка́ко будёт? Как это, правильно ли, нет сделатся. Живой воды брызнул - проснулся. Проснулся этот Василий: «Ох, как я долго спал!» А ещё не успел озираться-оглядываться, где эка жона, где девушка, где и конь. Он говорит: «Добрый чело… Добрый молодец, ты долго спал, у тебя и голова далеко откачёна». Ну, он всё понял, в чём дело. Ну, тогда поблагодарил этого человека и стал, отправился, пешком надо до дому-то идти.
Домой-то пришёл. У их уже свадьба! Девушка со женихом сидит. Он как в избу-то зашёл, она как увидела его, дак тут никаких преград ёй, она опять через стол прыгнула да за его поймалась: «Вот мой, - говорит, - спаситель, вот мой, - говорит, - жоних!»
Ну, царю всё россказали. А царь и говорит:
– Виноватой мой сын, как хотите, так и накажите его!
А Василей Девкин сын говорит:
– Мы наказывать его не будём, только забираю я свою невесту, забираю мать, и мы и́дем в то государство, где, где родина моёй невесты!
И вот уехали. Свадьбу справили. Я там была, пиво пила на свадьбе-то. Дак пиво-то беда хорошоё, густоё, дак по губам текло, а в рот не попало. Всё сказка, сказке конец. Шука да елец - сказке конец! [Как?] Шука да елец - сказке конец!
ФА СГУ, АФ 04107-2.
Опубл.: Живая старина. 2011. № 2. С. 13-14 (1б).
Ср.: СУС 300 «Победитель змея».
1 Ошибка, путаница с другой сказкой (Т.К.).
2 Василий Девкин сын.