Сказка о Василии Девкином сыне
Вариант 1.
Вот. Один мужичок, у его шибко много детей было - семеро. И попала – он рыбку ловил. Попала ему щука, а на щуке на голове написано: «Хто, хто эту щуку-рыбу съест, тот ро́дит сына». А у царя не было детей, ему надо было сына. Давай, унесу царю, дак нам хоть чего там, царь даром не возьмёт.
Принёс эту шшуку. Оне с радостью взели, а служанка - ведь служанка была у царя - эту шшучку, серёдочку там нажарила - это царица ела, а эта служанка головку ела да тут тожо всё поела тожо. А собакам - косточки, а там лошади, кобылы, опеть там где чег ополоски - тоже напились-наелись все, всех угостили!
И вот в одно время все забеременели. Девушка, девушка роди́ла мальчика, и царица тоже мальчика. И всё назвали <Ва…>, и эта девушка назвала парня Васильём, и всё звали Василий Девкин сын.
А собачёк и… собачки росли, лошади-кобылы, эти <же...> жеребцы росли, и вот и парни росли. Вот и выросли.
Давай, поихали путешествовать - оне вмисте всё жили как братья. И поехали путешествовать. По большой дороге ехали, ехали, ехали, близко ли далёко, по́ земле широко и доехали, дорога эк розвилистая - в ту сторону, и написаны афиши: «В эту сторону, в праву руку, поидите - сам будёшь жив, а конь будёт мёртв». Ну. Этот царёв сын говорит: «Я поеду по этой дороге». А во второй написано, в эту, в леву руку: «<Ко... Сам…> Конь будёт жив, а сам будёшь мёртв».
- А я, - говорит, - по этой,- говорит Василий Девкин сын, поехал по левой. – А если мы оба останем… живы останемся, здесь друг друга будем дожидать. Там долго ли коро́тко произдим, а будём <дожи…> дожидать.
И вот Василий подъезжает к городу. <Подъе…> Весь город <за…> затянут трауром. А на окраине города так домик стоит, попросился… - одна старушка живёт. Попросился у этой старушки пере… пережить, может, и с неделю ли, сколько, говорит. А у ей была ста́я, это...
– Коня и кучера надо застать, - говорит. – А <сам> я, - говорит, - пойду прогуляюся. - А почему, бабушка, - говорит, - так город в трауре?
- А вот, - говорит, - змей трёхглавый требует у царя дочку на съеданьё. Там, - говорит, - <у... на…> у реки, - говорит, - у моря построен эшефот, и должны эту девушку привести на эшефот и змею на съеданьё, а нет - весь город затоплю водой.
Вот, он это у баушки, у старушки поузнал, а сам по городу походил, а вечером наказыват: «Бабушка, ты, - говорит, - коня и кучера, - говорит, - храни, и пой, и корми, а я, - говорит, - ещё погуляю».
Вот приходит к этой девушке, там где эта девушка на эшефот <…> приведёна, с ёй порозговаривал. И подходит времё: морё заволновалось, вылазит трёхглаво И́долищо:
– О, - говорит, - какой, царюшко-государь добрый, одного просил на съеданье, а двух прислал! Теперь покушаю!
А Василий Дев[кин сын] и говорит:
– Съешь либо одним пода́висься!
Чё, Василий зара́з [с] им справился, быстрёхонько все три головы сшиб, а был такой большушший камень, тушу и всё-всё-всё под этот камень завалил, это <змеино... змей...> змеиного. И сам ушёл к этой к бабушке. И он про́спал целые сутки. Она его будит: «Ой, чего ты там спишь!»
А по ре… всё ходил, на реке-то издил Кузьма, ловил ершов, а это всё видел. Кроме его нихто ничё не видел. «Это я, - говорит, - сделал, - хвастатся, штё - я убил».
Ладно, немного времени прошло. Шестиглавый Идолище объявляет эту, опять войной: «Выводи дочь на съеданье, нет - водой затоплю весь город». Опять девушку увёз. Вот эта опять старуха... Он старухе наказал: «Бабушка, - говорит, - ты корми, - говорит, - коня и кучера, - говорит, - а я пойду прогуляюся». Он, он опять победил этого змея. А сам пришёл да лёг, чё, уснул без памяти, эк уса́пался.
Ладно, там времё... А ершеудик опять: «Ой, я вот это сделал». А всё эти, изрубил дак всё, головы там <по...> где-то сносил-свалил, руки-ноги — всё, этот камень по́днял, всё под камень, всё завалил. Вот. А девушке-то опять показался, знает эта девушка парня уж, изучила, какой есть парень хороший. Ой, говорит…
А тре… Опять, опять объявляет девятиглаво Идолищо войной: «Приводи на эшефот девушку на съеданьё, а нет - весь город затоплю!»
- Ну, - говорит, - бабушка, - этот паренёк, Василий Девкин сын говорит, - сегодня, - говорит, - не спи ночку, - он говорит, - в такое-то времё - говорит, - выпусти коня и кучера. Коня и кучера, - говорит, - выпусти, а я, - говорит, - пойду прогуляюсь.
Он приходит к девушке. Опять это морё <заволно…> забушевало, заволновалось - девятиглаво Идолище выходит:
– О, - говорит, - добрый царь, двух, - говорит, - послал, я одного просил.
Он1 говорит:
– Подависьсе, - говорит, - ни которым... <сподавишьсе>, ни одного не съешь!
Вот давай драться. Он ему сшиб три головы, а он, а он ему порезал палец, по руке, на руке язва осталась, до́ крови довёл. И вот... Он… А коня-то она забыла выпустить-то. Конь-то отбил двери, и кучер перегрыз цепь, и в то времё прибежали, это конь и кучер, это собачка. Прибежали и Василию помогли. Он убил этого, всё равно победил этого змея.
И вот пришёл домой, спать лёг, коня на место поставил, лёг, про́спал трое сутки. А там... <…> ершеудик... А царь то́ говорил, штё: «Кто победит, в живых царевну оставит, за того замуж выдам». А ершеудик, шо: «Я победил!» Там уж показыват, где вот это завалёно всё: «А после такой битвы я камень отвалить не могу, а тогда всё это я делал!..» Ну, у царя слово - закон, и свадьбу собирают.
Ой, нет, я ещё пропустила: когда он победил, он к девушке-то пришёл, она ему колечко нало́жила на пальчик и, и ленточкой перевязала рану.
А он домой-то пришёл, уснул, трое суток спал. Бабушка-то и стала его будить:
– Ты чё, добрый молодец, вон у нас какой ершеудик - царевну спас, свадьба собирается, чего ты, - говорит, - спишь? А ты, такой, - говорит, - добрый, а не мог, - говорит, - этого сделать!
- Ладно, бабушка, чужому счастью завидовать нечего!
Ну потом встал и пошёл.
А оне уж, свадьба начинается, за столом, в избу заходят. А девушка-то не шла:
– Это, - говорит, - папенька, не мой, это не спаситель!
Ак он2:
– И я не знаю, всё показыват, показыват, а камня-то не отвалил, не показал! Ну вот, штё руки-ноги, голову - всё змеиноё!
Когда он, этот собрался, Василий Де[вкин сын], и пришёл на свадьбу. Она как увидела, через стол перепрыгнула: «Вот, - говорит, - папенька, мой спаситель! <Ну раз> Вот моя ленточка, вот моё кольцо!» Она с радостью, уж не знаю там как, как и сказать? Ну ладно, тогда ершеудика наказывать не стали, а пошёл, этот камень отвалил, всему народу показал это, чего он делал: «Это мои руки делали, я, - говорит, - могу всё сделать!» И вот он забрал эту девушку.
Царь... недолго там жили: «Съезжу, - говорит, - съиздим оба, - говорит, - заберём мать, приедем суда и тогда свадьбу сделам». Девушку забрал с собой, уси́лись на коня и поехали. И вот доехали до то́вой дороги до большой - выехали из росстани. Он уснул крепким сном, а конь и девушка <си…>, конь ходит, а девушка сидит, караулит его.
Вот, <при…> и тот выёзжаёт, тот, тот, царёв-то сын. Увидел эку-то красавицу, недолго думая, взял да ему голову отрубил, а её пристрастил: «Эсли ты, ты только, - говорит, - скажёшь, - а коня-то у его нет, он пешком ушёл, - эсли ты только скажёшь, я, - говорит, - и тебе голову!.. Штёбы ни звука! Пои́дём ко мне на родину». Ну чё – куды де[ваться], поплакала да всё... Куда?.. Поехала.
Вот домой приехали, а девушка плачёт, штё Василья нету, а куда жаловаться будёшь? И всё выходила да смотрила в ту сторонушку, куда она его отправляла. И девушка всё за ёй следила, и девушка ходила плакала. Ну они друг-то о друге ведь не знают, не сказывали, раз сказано - не сказывать, не говорить.
И вот знаешь чего: <летал, пришё…> ходил один человек тамоко, где он лежит, увидел: добрый молодец такой лежит, голова откачена. А тут этот орёл летал. А орлёнок-то маленькой на земле <ле…> бродил. Взял орлёнка. «Вот, - говорит, - неси, - говорит, пузырёк мёртвой воды - этому орлу наказал, - и пузырёк этой, живой воды!» Это орлу сказал: «Неси, - говорит, - пузырёк мёртвой воды и живой воды!» Он принёс. «А то, - говорит, - я у тя этого орлёнка маленького убью!» Орёл принёс ему пузырёк мёртвой и пузырёк живой воды. Он взял, мёртвой водой спрыснул - голова приросла. Эту голову прило́жил к этому к Василью, голова <при…>, прыснул водой - голова приросла. Живой воды прыснул - он ожи́л. <…>
– Ой, как я долго спал!
- Да, добрый молодец, ты очень долго спал, у тебя и голова уж далёко откачёна была, отрублена.
Ну ладно. <По...> Этого человека он поблагодарил, пошёл пешком <…>. Пешим шёл и дошёл до дому. Домой уж пришёл, где евонна матушка. А уже свадьба, за столом эта девушка сидела, сваталась. Хотя и слезами умывалась, но говорить-то нельзя. И он заходит в и́збу. Она опять через стол перепрыгнула. «От, - говорит, - мой, мой любимой!» Ну тогда чё? Всё же правду тогда россказала. Царь говорит:
– Ну как его, сына, наказать?
А Василий Девкин сын (он и назывался Василий Девкин <сын>):
– Наказывать никак не будем, только забираю мать и же… эту, свою невесту и отправляемся в родное в еёно житьё.
И вот приехали, там мать забрал, девушку. Приехали, там свадьбу справили. Я тоже была там, пиво пили. И вот жили, стали жить-поживать, добра наживать и чичас живут <в живых>. Вот такая сказка.
ФА СГУ, АФ 04123-2.
Опубл.: Живая старина. 2011. № 2. С. 12-13 (1а).
Ср.: СУС 300 «Победитель змея».
1 Василий Девкин сын.
2 Царь.